Алексеева Елена. Он играет по слуху // Невский театрал. 2014. май
Все фотографии ()
Причин творческого долголе-
тия несколько. Можно считать по
количеству подлинных удач – на
сцене и экране. Их окажется мень-
ше, чем сыгранных ролей. Можно
вспомнить, что в наш город артист
попал уже в возрасте не юном. Ему
было за сорок, а за плечами десят-
ки спектаклей, сыгранных в про-
винции. Легко ли дебютировать в
таких обстоятельствах? И как ори-
ентироваться в новой ситуации,
полной соблазнов и неясностей?
Если вспомнить, что он артист
«без школы» (над чем постоянно
подтрунивал его партнер Игорь
Дмитриев), без актерского обра-
зования, то поводов жить в искус-
стве долго еще больше: все время
надо учиться, учиться и учиться.
Вот Светин и учится – чаще на
своих, чем на чужих ошибках. Да и
кто может с полной уверенностью
назвать правильным или ошибоч-
ным выбор роли, фильма или те-
атра, если речь идет о живом про-
цессе? Из Малого драматического
Светин ушел в те годы, когда туда
пришел Лев Додин. Сыграл в «На-
значении», начал репетировать в
«Доме», и ничто вроде не предве-
щало разлуки, однако в Театр ко-
медии поманил Петр Фоменко. И,
надо сказать, интуиция не подве-
ла артиста: все-таки комедийный
жанр изначально Светину ближе.
Никто к тому же не мог точно
сказать, останется ли Лев Додин
в МДТ и как сложится судьба Фо-
менко в Питере…
Так или иначе, выбор был сде-
лан, причем навсегда. Хотя не раз
поступали лестные приглашения
из московского Ленкома и из БДТ.
Непоседливый с виду Светин,
однако, остался на месте, руко-
водствуясь принципом: от добра
добра не ищут. К тому же роли в
кино следовали одна за другой –
случалось, по десятку в год. Тут
не до изучения театральных пер-
спектив. Это вообще не актерское
дело – высчитывать, прогнозиро-
вать, выстраивать себе карьеру. У
Светина все складывалось как-то
само собой, хотя он и норовил то
и дело пойти наперекор судьбе.
Если в театре все-таки помога-
ли провинциальные «универси-
теты», то в кино все приходилось
хватать на лету. Поначалу кидался
поучать режиссеров, что не шло на
пользу делу. Например, требовал
от Леонида Гайдая снимать снача-
ла на общем плане, потом на сред-
нем, хотя мастер предлагал более выигрышные крупные планы.
Затем, партнерствуя с опытными
коллегами, изучал тонкости ре-
месла. Так, у Евгения Евстигнеева
(с которым встретился на съемках
фильма «Любимая женщина меха-
ника Гаврилова») обнаружил сис-
тему существования в кадре – без
лишних жестов и мимики, с ми-
нимумом выразительных средств,
когда достаточно одного взгляда
или поворота головы. Конечно,
есть вещи недостижимые и непос-
тижимые, но помимо таланта, как
выяснилось, многое решает владе-
ние азами профессии.
Существование между театром
и кино имело свои преимущест-
ва: кино подпитывало популяр-
ность, поэтому в театре можно
капризничать, отказываться от
предложений, казавшихся не осо-
бо заманчивыми. И выстраивался
своеобразный баланс «маленьких»
ролей в кино (которых уже сыгра-
но более ста) и главных в театре
(их и двух десятков не наберется).
Роднило их тяготение – вольное
и невольное – к солированию.
Растворяться в ансамбле, сколь
бы хорош он ни был, Светин не
желал. Может, оттого и прижился
в Театре комедии, где солировать
не возбранялось. Аплодисменты,
которыми всегда сопровождается
выход Михаила Семеновича, по-
началу сильно нервировали его
товарищей по сцене. С годами
привыкли и партнеры, и режис-
серы (специально оставляющие в
партитуре спектакля некий зазор
для почти эстрадного появления
артиста на подмостках). Это, ко-
нечно, своеобразный привет из
юности Светина. Он именно так
представлял себе эффектное на-
чало роли. Даже когда показывал-
ся Аркадию Райкину, попросил
задернуть занавес, чтобы подчер-
кнуть неожиданность своего вы-
хода на сцену.
Сегодняшний театр зачастую
обходится вовсе без занавеса, что
не может обескуражить такого
мастера комедийного жанра. И на
съемках, и на сцене он всегда най-
дет повод и способ выскочить,
как черт из табакерки. Благо и
жанр, и репутация, и комплекция
позволяют. Яркое пластическое
решение роли – это конёк Свети-
на. Не оттого ли он стал незаме-
ним в спектакле «Тень», где много
лет (и в разных режиссерских ин-
терпретациях) играет Министра
финансов, столь выразительно
выписанного Евгением Шварцем.
Его персонаж должен быть пара-
литиком, который двигает рука-
ми и ногами исключительно бла-
годаря лакеям («Лакеи! Придайте
мне позу крайнего изумления!»).
Но со Светиным этот номер не
проходит, пассивность не в его
характере. Лакеи лакеями, но он
успевает по-цирковому вскинуть
ногу или раскинуть руки за се-
кунду до их прикосновения. Буф-
фонные роли – это именно то, что
артист обожает. В детстве на воп-
рос, кем хочешь быть, неизменно
отвечал: «Чаплином!» Подобные
роли артисту не надоедают, он все
время добавляет в них новые чер-
ты, импровизируя в зависимости
от настроения и реакции публи-
ки. Он, что называется, играет не
по нотам, а по слуху, прислуши-
ваясь к внутреннему голосу и к
дыханию зала. Если есть у этого
солиста партнеры, то они – в зри-
тельном зале
Вне игровой площадки он этих
«партнеров» любит меньше. Чрез-
мерная популярность заставляет
натягивать кепку на уши и водру-
жать на нос черные очки даже в
пасмурную погоду. Однако человек
в футляре из Светина не получает-
ся, рано или поздно он демаскиру-
ется, выскакивает из скорлупы и
дает волю темпераменту.
В первые годы работы в Теат-
ре Комедии партнером Светина
был Игорь Дмитриев. Словно
два клоуна – рыжий и белый –
они составляли идеальную пару.
Вальяжного и манерного, арис-
тократичного Дмитриева урав-
новешивал темпераментный
бесшабашный простак. Пара эта
блистала и на экране, в фильмах
Яна Фрида, и на телевидении, и на
сцене. Распался дуэт незадолго до
ухода Дмитриева из жизни. После
чего Светин и не чаял встретить
того, с кем мог бы вести смешные
и трогательные сценические дуэ-
ли. И все же несколько лет назад
новый партнер нашелся – им стал
Михаил Разумовский. Как вид-
но, они настолько разные: один
характерный и возрастной, дру-
гой – премьер, герой-любовник,
что сходятся как противополож-
ности. Им не нужно перетягивать
«одеяло», соперничать, у каждого
свои сильные и слабые стороны.
А своеобразным мостиком меж-
ду ними служат чувство юмора и
любовь к импровизации. В спек-
такле «Свадьба Кречинского», где
заглавную роль светского льва и
фата играет Разумовский, ему по
контрасту подыгрывает враль и
пройдоха Расплюев (Светин). На
самом деле они играют разные
грани одного характера: один с
обложки глянцевого журнала,
другой с плакатика «Их разыс-
кивает полиция». Суть же одна –
оба азартные игроки и жулики.
Только разного пошиба.
Светин об этой роли мечтал
долго. То не мог найти партнера,
то не удавалось заинтересовать
режиссера. С появлением в Театре
комедии Разумовского «пасьянс»
сложился. И в репертуаре артиста
появился еще один «маленький
человек», сыграть которого он
всегда стремится. В это понятие,
пришедшее в театр из русской
классики, Михаил Светин вкла-
дывает то сокровенное, чем вооб-
ще притягателен для него театр.
Ему интересен этот (опять же со-
звучный Чаплину) тип гонимого,
унижаемого, обойденного любо-
вью, счастьем человека. Чистым
комиком ему, особенно с годами,
быть было неинтересно. Хотелось
рассказать о внутренних драмах
смешного человека. Порой это
удавалось. Если не считать де-
сятки проходных ролей в случай-
ных фильмах. В театре удавалось
почти всегда. И в Нарокове, с ко-
торого он начал свой питерский
период («Таланты и поклонники»
в Малом драматическом театре),
и в так и не вышедшем к публике
Подколесине («Женитьба», тоже
МДТ), и даже в Победоносико-
ве – первой роли в Театре коме-
дии («Баня» Маяковского в пос-
тановке Александра Белинского,
1980). Прямо-таки по Станис-
лавскому этот артист-самоучка
искал доброго, когда играл злого,
и несчастного, нелепого, когда играл
смешного.В «Доне Педро», что вот уже
семнадцать лет (срок небывалый
для антрепризного спектакля)
идет с аншлагами, его персонаж
поначалу не вызывает симпатии.
Недалекий обыватель, прижимис-
тый и завистливый, его Григорий
Васильевич проигрывал рядом с
коренным петербуржцем, интел-
лигентным и доброжелательным
Антоном Антоновичем, кото-
рого сначала играли Александр
Демьяненко, Игорь Дмитриев,
затем Николай Мартон, а ныне
играет Юрий Лазарев. Артист
постепенно разматывает «линию
роли», открывая в герое непри-
метные поначалу черты. Оба пер-
сонажа оказываются одинокими,
неприкаянными стариками. В фи-
нале зрители плачут, сочувствуя
парочке, но и умиляются, видя,
что они поддержат друг друга и не
сдадутся.
Надо полагать, ту же бодрость
человеческого духа продемонс-
трирует и новый спектакль, ре-
петиции которого заканчивает
художественный руководитель
Театра комедии Татьяна Казако-
ва, – «Блюз толстяка Фредди». Как
вы догадываетесь, в роли Фред-
ди – народный артист России Ми-
хаил Светин. Единственное, что
огорчает артиста – социальный
статус героя, миллионера и мафи-
ози. Опять надо доискиваться до
его доброты и бесталанности.
Алексеева Елена.
тия несколько. Можно считать по
количеству подлинных удач – на
сцене и экране. Их окажется мень-
ше, чем сыгранных ролей. Можно
вспомнить, что в наш город артист
попал уже в возрасте не юном. Ему
было за сорок, а за плечами десят-
ки спектаклей, сыгранных в про-
винции. Легко ли дебютировать в
таких обстоятельствах? И как ори-
ентироваться в новой ситуации,
полной соблазнов и неясностей?
Если вспомнить, что он артист
«без школы» (над чем постоянно
подтрунивал его партнер Игорь
Дмитриев), без актерского обра-
зования, то поводов жить в искус-
стве долго еще больше: все время
надо учиться, учиться и учиться.
Вот Светин и учится – чаще на
своих, чем на чужих ошибках. Да и
кто может с полной уверенностью
назвать правильным или ошибоч-
ным выбор роли, фильма или те-
атра, если речь идет о живом про-
цессе? Из Малого драматического
Светин ушел в те годы, когда туда
пришел Лев Додин. Сыграл в «На-
значении», начал репетировать в
«Доме», и ничто вроде не предве-
щало разлуки, однако в Театр ко-
медии поманил Петр Фоменко. И,
надо сказать, интуиция не подве-
ла артиста: все-таки комедийный
жанр изначально Светину ближе.
Никто к тому же не мог точно
сказать, останется ли Лев Додин
в МДТ и как сложится судьба Фо-
менко в Питере…
Так или иначе, выбор был сде-
лан, причем навсегда. Хотя не раз
поступали лестные приглашения
из московского Ленкома и из БДТ.
Непоседливый с виду Светин,
однако, остался на месте, руко-
водствуясь принципом: от добра
добра не ищут. К тому же роли в
кино следовали одна за другой –
случалось, по десятку в год. Тут
не до изучения театральных пер-
спектив. Это вообще не актерское
дело – высчитывать, прогнозиро-
вать, выстраивать себе карьеру. У
Светина все складывалось как-то
само собой, хотя он и норовил то
и дело пойти наперекор судьбе.
Если в театре все-таки помога-
ли провинциальные «универси-
теты», то в кино все приходилось
хватать на лету. Поначалу кидался
поучать режиссеров, что не шло на
пользу делу. Например, требовал
от Леонида Гайдая снимать снача-
ла на общем плане, потом на сред-
нем, хотя мастер предлагал более выигрышные крупные планы.
Затем, партнерствуя с опытными
коллегами, изучал тонкости ре-
месла. Так, у Евгения Евстигнеева
(с которым встретился на съемках
фильма «Любимая женщина меха-
ника Гаврилова») обнаружил сис-
тему существования в кадре – без
лишних жестов и мимики, с ми-
нимумом выразительных средств,
когда достаточно одного взгляда
или поворота головы. Конечно,
есть вещи недостижимые и непос-
тижимые, но помимо таланта, как
выяснилось, многое решает владе-
ние азами профессии.
Существование между театром
и кино имело свои преимущест-
ва: кино подпитывало популяр-
ность, поэтому в театре можно
капризничать, отказываться от
предложений, казавшихся не осо-
бо заманчивыми. И выстраивался
своеобразный баланс «маленьких»
ролей в кино (которых уже сыгра-
но более ста) и главных в театре
(их и двух десятков не наберется).
Роднило их тяготение – вольное
и невольное – к солированию.
Растворяться в ансамбле, сколь
бы хорош он ни был, Светин не
желал. Может, оттого и прижился
в Театре комедии, где солировать
не возбранялось. Аплодисменты,
которыми всегда сопровождается
выход Михаила Семеновича, по-
началу сильно нервировали его
товарищей по сцене. С годами
привыкли и партнеры, и режис-
серы (специально оставляющие в
партитуре спектакля некий зазор
для почти эстрадного появления
артиста на подмостках). Это, ко-
нечно, своеобразный привет из
юности Светина. Он именно так
представлял себе эффектное на-
чало роли. Даже когда показывал-
ся Аркадию Райкину, попросил
задернуть занавес, чтобы подчер-
кнуть неожиданность своего вы-
хода на сцену.
Сегодняшний театр зачастую
обходится вовсе без занавеса, что
не может обескуражить такого
мастера комедийного жанра. И на
съемках, и на сцене он всегда най-
дет повод и способ выскочить,
как черт из табакерки. Благо и
жанр, и репутация, и комплекция
позволяют. Яркое пластическое
решение роли – это конёк Свети-
на. Не оттого ли он стал незаме-
ним в спектакле «Тень», где много
лет (и в разных режиссерских ин-
терпретациях) играет Министра
финансов, столь выразительно
выписанного Евгением Шварцем.
Его персонаж должен быть пара-
литиком, который двигает рука-
ми и ногами исключительно бла-
годаря лакеям («Лакеи! Придайте
мне позу крайнего изумления!»).
Но со Светиным этот номер не
проходит, пассивность не в его
характере. Лакеи лакеями, но он
успевает по-цирковому вскинуть
ногу или раскинуть руки за се-
кунду до их прикосновения. Буф-
фонные роли – это именно то, что
артист обожает. В детстве на воп-
рос, кем хочешь быть, неизменно
отвечал: «Чаплином!» Подобные
роли артисту не надоедают, он все
время добавляет в них новые чер-
ты, импровизируя в зависимости
от настроения и реакции публи-
ки. Он, что называется, играет не
по нотам, а по слуху, прислуши-
ваясь к внутреннему голосу и к
дыханию зала. Если есть у этого
солиста партнеры, то они – в зри-
тельном зале
Вне игровой площадки он этих
«партнеров» любит меньше. Чрез-
мерная популярность заставляет
натягивать кепку на уши и водру-
жать на нос черные очки даже в
пасмурную погоду. Однако человек
в футляре из Светина не получает-
ся, рано или поздно он демаскиру-
ется, выскакивает из скорлупы и
дает волю темпераменту.
В первые годы работы в Теат-
ре Комедии партнером Светина
был Игорь Дмитриев. Словно
два клоуна – рыжий и белый –
они составляли идеальную пару.
Вальяжного и манерного, арис-
тократичного Дмитриева урав-
новешивал темпераментный
бесшабашный простак. Пара эта
блистала и на экране, в фильмах
Яна Фрида, и на телевидении, и на
сцене. Распался дуэт незадолго до
ухода Дмитриева из жизни. После
чего Светин и не чаял встретить
того, с кем мог бы вести смешные
и трогательные сценические дуэ-
ли. И все же несколько лет назад
новый партнер нашелся – им стал
Михаил Разумовский. Как вид-
но, они настолько разные: один
характерный и возрастной, дру-
гой – премьер, герой-любовник,
что сходятся как противополож-
ности. Им не нужно перетягивать
«одеяло», соперничать, у каждого
свои сильные и слабые стороны.
А своеобразным мостиком меж-
ду ними служат чувство юмора и
любовь к импровизации. В спек-
такле «Свадьба Кречинского», где
заглавную роль светского льва и
фата играет Разумовский, ему по
контрасту подыгрывает враль и
пройдоха Расплюев (Светин). На
самом деле они играют разные
грани одного характера: один с
обложки глянцевого журнала,
другой с плакатика «Их разыс-
кивает полиция». Суть же одна –
оба азартные игроки и жулики.
Только разного пошиба.
Светин об этой роли мечтал
долго. То не мог найти партнера,
то не удавалось заинтересовать
режиссера. С появлением в Театре
комедии Разумовского «пасьянс»
сложился. И в репертуаре артиста
появился еще один «маленький
человек», сыграть которого он
всегда стремится. В это понятие,
пришедшее в театр из русской
классики, Михаил Светин вкла-
дывает то сокровенное, чем вооб-
ще притягателен для него театр.
Ему интересен этот (опять же со-
звучный Чаплину) тип гонимого,
унижаемого, обойденного любо-
вью, счастьем человека. Чистым
комиком ему, особенно с годами,
быть было неинтересно. Хотелось
рассказать о внутренних драмах
смешного человека. Порой это
удавалось. Если не считать де-
сятки проходных ролей в случай-
ных фильмах. В театре удавалось
почти всегда. И в Нарокове, с ко-
торого он начал свой питерский
период («Таланты и поклонники»
в Малом драматическом театре),
и в так и не вышедшем к публике
Подколесине («Женитьба», тоже
МДТ), и даже в Победоносико-
ве – первой роли в Театре коме-
дии («Баня» Маяковского в пос-
тановке Александра Белинского,
1980). Прямо-таки по Станис-
лавскому этот артист-самоучка
искал доброго, когда играл злого,
и несчастного, нелепого, когда играл
смешного.В «Доне Педро», что вот уже
семнадцать лет (срок небывалый
для антрепризного спектакля)
идет с аншлагами, его персонаж
поначалу не вызывает симпатии.
Недалекий обыватель, прижимис-
тый и завистливый, его Григорий
Васильевич проигрывал рядом с
коренным петербуржцем, интел-
лигентным и доброжелательным
Антоном Антоновичем, кото-
рого сначала играли Александр
Демьяненко, Игорь Дмитриев,
затем Николай Мартон, а ныне
играет Юрий Лазарев. Артист
постепенно разматывает «линию
роли», открывая в герое непри-
метные поначалу черты. Оба пер-
сонажа оказываются одинокими,
неприкаянными стариками. В фи-
нале зрители плачут, сочувствуя
парочке, но и умиляются, видя,
что они поддержат друг друга и не
сдадутся.
Надо полагать, ту же бодрость
человеческого духа продемонс-
трирует и новый спектакль, ре-
петиции которого заканчивает
художественный руководитель
Театра комедии Татьяна Казако-
ва, – «Блюз толстяка Фредди». Как
вы догадываетесь, в роли Фред-
ди – народный артист России Ми-
хаил Светин. Единственное, что
огорчает артиста – социальный
статус героя, миллионера и мафи-
ози. Опять надо доискиваться до
его доброты и бесталанности.
Алексеева Елена.
Вернуться к списку новостей
